залез в чулан?

Сегодня меня посетила Гор. Cтоит сказать, что это одна из самых красивых девочек, которых я встречала, с которыми пила чай и гуляла рядом. Часто разные люди и в разных местах задавали нам похожие вопросы что-то типа: «вы сестры?». Мы, конечно, отвечали смущенно «нет», но, признаться, я бы хотела быть ей сестрой. Еще однажды к Гор в каком-то трамвае на Лиговском, подошла девочка и назвала ее моим именем, но, поняв, что обозналась, извинилась и отошла к другой держалке, оставив милую Гор улыбаться. В общем, это такая отредактированная сестра-близнец.

Мы обменялись пачками культурной информации: она снабдила меня пеной дней, желаемой мной давно и книжкой с рекламных страниц «афиши»-про Литвинову, поменяла одну стопку дисков на другую и к ним же положила еще пару фильмов. После этого обмена ее коричневая сумочка застегнулась с трудом.

Мы поговорили чуть-чуть интровертских разговоров, запили их заваренными листиками, заели вафлями ореховыми, желали посмотреть фильмец с юным Мамоновым, но потребность в последнем трамвае заставила просмотр отложить до следующей серии общения.

Под конец, Гор, как бы подводя итог своим историям-новостям, изрекла со свойственными ей мягкими ужимками: «Ну, мое разнообразие в жизни сводится к тому, что каждый день я лечусь от разного».

На самом деле, все это время мне было хорошо. Мне было интересно. Мне дарили цветы в кофейнях и по утрам я пила чай с розовым вареньем, мне улыбались в метро, я улыбалась в ответ, я разучивала диалоги, стараясь выразительно выговаривать букву «р», мне снились сны с цитатами из прочитанных книжек, я смотрела кино, влюбляясь в шарлоту гейнсбур, я слушала новую музыку, я слушала старую музыку, я гуляла под первым дождем, я отыскала запах, в который хочется превратиться, с которым хочется породниться, мне не спалось ночами, я открывала форточки и пила холодное молоко, я писала страницы отчетов, я сдавала их вовремя, я встречала знакомых, я звонила в другие города, мне звонили из тех городов.

Сейчас мне спокойно. Свободно. Свободна. А было обидно. Не до слез, но до кома в горле и твердого молчания. И еще – смешно от нелепости и простоты того, как люди уходят и как лицемерят. Слаб был. И не красив. Так не поступают те, кого называю друзьями. Так поступают те, кого не называю друзьями.

ночью было очень холодно. я не заклеиваю окна. год назад я их покрасила в синий и теперь не заклеиваю, потому что ведь белая полоса утепления будет заметна в своей неаккуратности. рамы старые и поэтому там щели. когда ветер в мою сторону, занавески  очень картинно развеваются…осенью принесла в дом обогреватель, который стилизован под сабуфер-не знаю как правильно пишется штука эта .включаю его в крайних случаях, так как он невыносимо воняет горелой проводкой. таким крайним случаем оказалась сегодняшняя ночь. поставила его ближе к кровати, чтобы обдувал теплом. следствием утепления стала головная боль, которая прекратила свое действие только к моменту выхода в холод.плюс проспала на пару часов дольше задуманного-не попала на тренировку,т.е.осталась без гарантированной дозы бодрости.

днем собралась-таки в Музей. тянуть дальше уже некуда - надо выбирать тему на тему -вещи, на которые я бы хотела обратить внимание своей экскурсионной группы. всю голову сломала раздумывая, чем удивить эту воображаемую группу. зато сама поудивлялась - добрела до зала с лавками Снейдерса, впервые, надо заметить. вы его, конечно, не помните и, скорее всего, там даже не были: он не проходной, как большинство, офигенно большой, как школьный спортивный зал,  стены красные, традиционный паркет в цветочках, и по громадной стене напротив окон - в два ряда серия лавок Снейдерса снизу, сверху - охоты - не помню кого. все эти картины безумно здоровые - три на два метра, не меньше, и просто забиты кровоточащими птицами, налитыми ягодами, скользкой рыбой и просто капустой, ну, и виноградом, конечно, - это некий неотъемлемый атрибут пищи в живописи. практически тронный зал и весь в еде: золотые рамы, красные стены и капуста. посетители все с серьезными, готовыми внимать и восторгаться лицами, ходят так не спеша, присаживаются на скамеечки  - созерцают. если бы сюда зашла Азия Ардженто, ее бы, наверное, стошнило. я не Азия Ардженто, да и Эрмитаж - не Галерея Уфицци, поэтому я тихонько поулыбалась, попыталась поразглядывать Яна Вильденса, висящего где-то под потолком (понимаю, картинка совсем не миниатюрна, но на таком расстоянии мои смотрительные возможности серьезно ограничены) и отправилась на первый этаж изучать ассортимент местного магазина с книжками.

придя домой, жуя рис и попутно читая полюбившиеся жж, наткнулась на тест http://www.norbrink.narod.ru/Szondi/Test/Begin.htm.  результат заставил меня посмеяться в голос. лаконичен. резок. по-медицински точен. после прочитанного подумала, что этот пик саморефлексии надо как-то снижать и период затворничества надо сворачивать, а не то стоит угроза серьезного психического расстройства на почве зацикливания. И вылизыванием своего кондоминиума я уже не отделаюсь, придется искать какие-нибудь группы больных раком яичников с бесплатным кофе и пить пиво со своим тайлером дерденом. я, конечно, не прочь, но рисковать, думаю, не стоит..